Незнакомка [= Фальшивая невеста ] - Джуд Деверо

— Зачем вы приехали? — недовольно спросил Жерар, помогая ей выбраться из лодки и беспокойно оглядываясь по сторонам.

— Мне необходимо было вас увидеть.

— Но вы же могли послать записку, и я сам бы приехал. Глаза Бианки наполнились слезами.

— Пожалуйста, не сердитесь на меня. Я так устала от ненависти.

С минуту Жерар размышлял.

— Идемте. Я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Бианка кивнула и последовала за ним. Ее грузное тело совсем отвыкло от движения, и ей пришлось дважды отдохнуть, прежде чем они поднялись по склону выше дома. Наконец Жерар остановился.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить. Расскажите мне все по порядку. — Он внимательно слушал сбивчивую речь Бианки, то и дело прерываемую рыданиями. — Итак, он знает, что ребенок, которого вы носили, был не его.

— Это плохо?

Жерар недовольно поморщился.

— Надеюсь, вам известно, что суд с неодобрением относится к прелюбодеянию?

— Суд? Какой суд?

— Суд, который даст ему развод и отберет у вас все. Бианка начала сползать по стволу дерева и в конце концов села на землю.

— Нет! Мне слишком тяжело все это досталось. Я ничего ему не отдам!

Жерар опустился перед ней на колени.

— Вы твердо это решили? Поймите, есть лишь один способ остановить его.

Глаза Бианки расширились.

— Убийство?!

— А разве он не пытается вас уничтожить? Может, вы хотите вернуться в Англию разведенной женой и навеки опозорить свое имя? Может, вы хотите, чтобы о вас говорили, будто вы не могли удержать мужчину?

Бианка вспомнила, как смеялся над ней отец. Он говорил, что после Николь Клейтон и не посмотрит на нее. Если она вернется опозоренной, он не даст ей забыть об этом до конца жизни.

— Но как? — прошептала она. — Когда? Жерар сел на корточки. В его глазах появилось какое-то странное выражение.

— Чем скорее, тем лучше. Пока он никому не рассказал, что собирается расстаться с вами.

Вдруг Бианка краем глаза уловила какое-то движение.

— Николь!!! — вскрикнула она и прижала руку к губам. Жерар резко обернулся: позади него, наполовину скрытое густой листвой, белело лицо Адели. Николь наконец удалось убедить ее, что в лесу за домом совершенно безопасно, и она иногда отваживалась на небольшие прогулки. Жерар подскочил к ней и грубо схватил за руку.

— Что ты слышала? — прошипел он, впиваясь ногтями в кожу так, что губы Адели задрожали от боли.

— Убийство! — Ее глаза едва не вылезали из орбит от страха.

Жерар сильно ударил ее по щеке.

— Да! Убийство! Тебя убьют, если ты не будешь молчать. Ты поняла? Одно слово — и я отправлю Николь и близнецов на гильотину.

Страх на лице Адели сменился выражением, которое мог бы понять лишь человек, переживший безграничный ужас.

Жерар провел ногтем по ее шее, словно сделав надрез.

— Помни это. — Он оттолкнул ее.

Она упала на колени, потом вскочила и бросилась к дому.

Жерар поправил шейный платок и обернулся к Бианке, которая стояла, прижавшись спиной к дереву, и испуганно смотрела на него.

— Что с вами? — с досадой спросил он.

— Я… я никогда вас таким не видела.

— Вы просто никогда не видели мужчину, защищающего любимую женщину. Мне надо было заставить ее молчать.

— Но она не станет! Она все разболтает.

— После того, что я ей сказал, она будет молчать. Она душевнобольная. Вы не знали?

— Кто это? Она так похожа на Николь. Жерар замялся.

— Ее мать, — ответил он и поспешно продолжил, прежде чем Бианка успела задать новый вопрос. — Мы встретимся завтра на том же месте, где был пикник, и все обсудим.

— Вы принесете завтрак? — с надеждой спросила Бианка.

— Непременно. А сейчас вы должны идти. Нельзя, чтобы нас видели вместе… Пока нельзя. — Он взял ее под руку и повлек к причалу.

Едва Николь ступила на порог, как к ней бросилась Дженни с встревоженным лицом.

— Твоей матери совсем плохо. Мы никак не можем ее успокоить.

Раздался дикий, леденящий душу вопль. Николь взбежала по лестнице.

— Мама! — Она обняла мать, прижав ее к себе, как испуганного ребенка.

Лицо Адели исказилось до неузнаваемости.

— Дети! — пронзительно кричала она, отталкивая Николь. — Дети! Они отрубят им головы! Кровь! Везде кровь!

— Мама, пожалуйста. Тебе ничего не угрожает. — Николь говорила по-французски, как и Адель. Дженни тоже поднялась наверх.

— Мне кажется, что она боится за близнецов. Николь пыталась сдержать руки матери, которые вдруг обрели нечеловеческую силу.

— Может, она вспомнила моих двоюродных братьев и сестер?

— Нет, это не то. Несколько минут назад она ворвалась в дом вся в слезах и сразу попыталась спрятать детей в сундук под лестницей.